Они обсуждали ситуацию, отбросив все формальности.
Снова звучали лишь имена — без фамилий или званий. Вошел Декстер, вопросительно взглянул на Халлера. На лицо его легла тень, когда он понял по выражению Халлера, как обстоят дела, но принял плохие новости как настоящий солдат. Он спокойно сел, вслушиваясь в разговор специалистов, но не сказал ни слова. Глаза его внимательно изучали окружающих, однако сам он явно не мог ничего предложить. Это был один из тех людей, которым нужен четкий приказ, чтобы приступить к действиям, сами они не готовы принимать решения. Дон мало знал о нем, но чувствовал симпатию к этому прямолинейному и открытому человеку.
Кок тем временем накрыл на стол, попытался собрать всех, приглашал садиться. Он приготовил омлет из консервированного бекона и замороженных яиц. Дон опустился на стул, аромат горячей еды вызвал у него острый приступ голода. И юноша первым взялся за тарелку, остальные последовали его примеру.
У специалистов было не так уж много идей, а в процессе обсуждения выяснилось, что все они ненадежны. Наилучшим вариантом признали предложение двигаться попеременно то вперед, то назад за счет реактивного двигателя.
«Тритон» мог резко прыгать назад и делать рывки вперед, однако при этом машина не могла работать на полную мощность. А горячая струя воды из сопла двигателя должна была подниматься вдоль корпуса, растапливая смолу, которой крепились к обшивке камни. Таким образом, появлялся шанс избавиться от них. Халлер отверг это предположение в разговоре с дядей Дона. Они уточнили, что горячая вода не будет достигать приклеившихся камней. Поток уйдет наверх и в сторону, не давая им никаких преимуществ.
В конце концов Дон высказал неизбежное предложение, которое вертелось в голове у каждого.
— Кто-то должен снова выйти за борт в глубоководном костюме. Если не удастся оторвать камни от обшивки, может быть, реально переориентировать выводящую трубу так, чтобы струя горячей воды шла в другом направлении и растапливала смолу.
Внезапно Декстер прервал обычное молчание и высказал свои соображения:
— И что станут делать люди в пузырях в таком случае, как вы думаете, молодой человек?
— Кто знает? — пожал плечами Дон. — Но с помощью сварочного аппарата будет не слишком трудно удержать их на некотором расстоянии. Он при желании может послужить нам оружием.
— Послушай, а нам не удастся переключить панель обзора так, чтобы получать изображение здесь? — задумчиво спросил Халлер, стоя перед системой управления.
Они подсоединили одну из камер наблюдения к маленькому нижнему экрану в кают-компании. Выполнив свою часть работы, Дон вернулся к остальным и увидел на экране группу людей в пузырях, окружавших лодку. Они делали какие-то непонятные, по всей видимости, ритуальные, жесты. Может, это была система общения под водой, где звуки не доступны человеческому уху, а нормальная речь невозможна. Судя по количеству и скорости их жестикуляции, они часто пользовались этой системой.
Халлер пришел к тому же заключению.
— Это язык общения. Мне это совсем не нравится. Полагаю, над разработкой подобного языка нужно было трудиться не менее десяти лет.
— А может, они живут здесь под водой, — предположил Апджон как бы в шутку. — Есть такая книга — ее написал парень по имени Чарльз Форте, — в которой говорится, что Землю посетили обитатели Венеры, живущие в глубине океана. Автор думал, что Венера вся покрыта водой.
— Почему бы не принять их тогда за жителей Атлантиды, если твое воображение так разыгралось? — переспросил Халлер. — Это не меняет сути дела: кто-то находится на глубине рядом с нами, они разработали новые способы существования под водой, и на это явно ушло гораздо больше времени, чем нам могло показаться на первый взгляд. Я хотел бы знать, к какой национальности они принадлежат, потому что я не в состоянии даже представить себе, что за страна так далеко вырвалась вперед в развитии, и сделала это столь секретно, что никто из ученых других стран этого не заметил. И они свободно перемещаются в наших территориальных водах!
Дон вернул разговор к основной теме:
— И все же, как насчет выхода за борт в глубоководном костюме? Они не смогут предпринять против нас что-то слишком серьезное.
— Они в состоянии захватить человека за бортом в плен. Но, возможно, ты и прав, Дон. Я обдумаю это, — было очевидно, что Халлер и сам размышлял о таком выходе из положения. — Мне не нравится идея, но других пока что у нас нет. Придется попробовать. Это означает, что нам снова нужен доброволец. Нет, подожди минутку.
Он отрицательно покачал головой, когда Дон попытался сразу же предложить свою кандидатуру. Дону и в голову не приходило, что пойдет кто-то другой, ведь он отлично справился с работой в первый раз, у него уже был опыт. Однако лицо Халлера оставалось хмурым и отстраненным.
— Эта миссия — настоящее самоубийство. Мы не знаем, на что способны те люди. Даже если они не предпримут никаких враждебных действий, то могут мгновенно уловить смысл наших действий. Они притащат еще дополнительные пузыри с камнями. Наша единственная надежда заключается в том, что отправиться к поверхности сразу же, как «Тритон» освободится от балласта, — и прежде чем они доставят свой вредоносный груз в пространство над лодкой. Может, у нас и будет достаточно времени для старта, после того как мы заберем на борт человека в глубоководном костюме. А может, и не будет. Но если уж у нас нет другого выхода, нам придется всплывать на максимальной скорости, на которую только способны машины. Это судно более важно для нашей страны, чем любой из нас!
Дон подумал о сказанном адмиралом и понял, что едва ли он и в самом деле готов стать добровольцем при таких условиях. Храбрость, конечно, штука приятная. Красиво звучат слова о готовности умереть за друзей. Но от одной мысли об этом по спине у юноши пробежал холодок. Он постарался как можно незаметнее вытереть вспотевшие ладони о брюки и сделать вид, что ничего не боится. Но знал, что боится.
Халлер посмотрел на Дона, в глазах командира светились тепло и сочувствие. Но голос его звучал по-прежнему ровно и невозмутимо.
— Я никого не могу просить отправляться туда. Но ты прав, Дон, ты больше других подходишь для выполнения этой работы. У тебя есть шанс сделать все необходимое и вернуться вовремя. По крайней мере, твои шансы лучше, чем у кого бы то ни было на судне. Нет трусости в том, чтобы отказаться от этой работы, никто не станет плохо думать о тебе. Только полный дурак или эгоманьяк испытывает желание совершать действия с такой высокой степенью риска. Но… если ты действительно готов стать добровольцем, я принимаю твое предложение!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
